Вдовы не плачут

Мы - поколение внуков солдат Великой Отечественной войны. В нашей памяти живы рассказы бабушек о ней - повестки, проводы на фронт, ожидание писем и получение порой не долгожданного треугольного письма, а официальной «похоронки». Как один на один со своими бедами работали в поле и дома, одни растили детей.

Портрет мужа на стене - как память о нем, как будто он вместе с семьей и в горе, и радости. Чтобы помнили дети, которые видели отца совсем маленькими, и внуки, которым не довелось его увидеть. Это были миллионы судеб, у которых война отняла близкого человека.

Моя бабушка Самонина (Благочиннова) Анисья Ивановна тоже осталась вдовой в 26 лет. Младшему ребенку – сыну Толику было всего два года. К тому времени у Анисьи уже не было ни родителей, ни бабушек и дедушек. Но были двоюродные – сестра Фекла (тоже овдовевшая в войну) и брат Иван с семьей, с ними они жили как родные. Это было в деревне Анисимова Поляна Шаранского района, куда семья Самониных переехала из д. Дияшево Бакалинского района весной 1940 года. Купили дом, летом сделали пристрой, жили дружно, находя в повседневных трудовых буднях радость, растили троих детей. Но пришла война…

Деда - Петра Васильевича Самонина в январе 1942 года призвали в трудовую армию на заготовку леса для нужд фронта, в Белокатайском леспромхозе он отработал почти шесть месяцев, затем был отпуск по болезни. 16 августа этого же года Петр Васильевич был призван в ряды Красной армии, воевал в Харьковской и Белгородской областях, потом был переброшен на Сталинградский фронт.

В середине октября наступил решающий момент Сталинградской битвы. Немцы рвались к Волге, судьба города висела на волоске. В журнале боевых действий сохранились слова одного из командиров: «Больше тысячи самолетов бомбили наши порядки, в атаку на нас шло до полутора сотен танков, а за ними - пехота, волна за волной. Но никто из солдат не оставил своих позиций».

Дед погиб 25 октября 1942-го в бою за высоту 123,7 Дубовского района (ныне Городищенский район). Бабушка получила «похоронку». В тот страшный момент, когда читала черную весть, рядом оказалась соседка, и она буквально спасла Анисью. Анисья потеряла сознание, с ней случился сердечный приступ, перестала уже и дышать (заглотнулся язык), но соседка кочедыком открыла ее стиснутый от боли рот, и убитая горем Анисья подала признаки жизни. Ей предстояло научиться жить заново, одной поднимать детей. И она смогла это сделать, воспитала всех троих ребят!

Дети выросли и разъехались из родного дома, дочери вышли замуж, сын Анатолий, отслужив срочную службу на Дальнем Востоке, переехал в Петропавловск-Камчатский, женился, часто писал письма.

В 1965 году случилось страшное - сгорел дом бабушки. Это произошло в июньскую жару, когда взрослые были в поле, а соседские мальчишки в садочке в шалаше играли со спичками. Огонь быстро по забору дошел до дома Анисьи. Пока люди прибежали с поля, было уже поздно, все сгорело дотла. Так она осталась только в том, что на ней было.

Пришлось в 50 лет начинать жизнь заново, с чистого листа. Анисья купила дом в соседней деревне и переехала туда, стала обустраиваться, создавать уют, ждать приезда внуков.

Наша бабушка очень любила нас. Мы были смыслом и радостью ее жизни. Замуж она так и не вышла, жила для нас – детей и внуков. Над диваном висели портрет деда и ее, также фото детей, а в буфете за стеклом - фотографии внуков. Нас было шестеро (я – дочь Валентины). В верхнем ящике тумбочки бережно хранилась «похоронка» на деда.

Помню, как долгими зимними вечерами бабушка рассказывала о деде, вспоминала, как 12 мая сосватал и увез из Новоюзеево в Дияшево, как они жили там, а после переехали в д. Анисимова Поляна, как после призыва деда в трудовую армию с тремя женщинами возили сухари мужьям в Белокатайский район и, конечно, как в последний раз перед отправкой на фронт обедали вместе в поле…

Я удивлялась тому, как в годы войны она возила детей в Дияшево на быках к родственникам деда (там жили тети Петра). Эти затрагивающие душу воспоминания и сегодня вызывают слезы. Сколько ее помню, она постоянно была в работе. До глубокой старости одна содержала дом и приусадебный участок. Прожила 87 лет. Последние три года жила у дочери в Шаране, но и там пряла шерсть и вязала.

Когда ее не стало, мы еще порядка десяти лет носили шерстяные носки, связанные добрыми руками бабушки. Похоронили бабушку в д. Анисимова Поляна рядом с сестрой Феклой, с которой были общие судьбы, - обе потеряли мужей в войну.

В прошлом году мне удалось осуществить давнюю мечту - съездить в Волгоград, поклониться могиле деда, отвезти его портрет для участия в Бессмертном полку 9 Мая, привезти щепотку земли с той высоты, где он погиб. Я безмерно счастлива, что все получилось.

Мы заблаговременно созвонились с учетным работником Кузьмичевского сельского поселения Городищенского района Волгоградской области. Она встретила меня на остановке. В сельском Совете показала паспорт братской могилы, где в списках есть фамилия деда, а после проводила до места и даже сфотографировала, чтобы мне на память о поездке остались фотоснимки.

На территории Городищенского района находятся 14 братских могил, в которых вечным сном спят 20 тысяч защитников Сталинграда. В самой большой из них - 6700 воинов, среди которых и мой дед, отдавший жизнь за Родину в 31 год. Кажется, что бойцы до сих пор держат оборону здесь, на далекой от дома волгоградской земле. Охраняют Родину и нас, потомков, от так называемых западных ценностей, где демократия - только для союзников, а в отношении остальных - кусок свинца, который уносит навсегда молодые жизни и на всю жизнь оставляет незаживающую рану в сердцах близких. Мы должны помнить об этом, не жить иллюзиями, как последние два десятилетия, а хранить память о том, какой ценой завоевывается свобода, и беречь свои советские ценности. Я бы даже сказала - оберегать.

Вечная память и вечная слава нашим защитникам – и прошлых войн, и нынешней специальной военной операции, и их женам, которые умели любить и ждать!

Татьяна КУДРЯШОВА, ветеран педагогического труда.

с. Новоюзеево, Шаранский район.

(Из газеты «Бакалинские зори»).

Фото из семейного альбома.